Архімандрит Сергій (Цьока) про підготовку Мараморош-Сиготського процесу 1913-1914 рр.

Наш земляк, уродженець с. Новобарово, архімандрит Сергій (Цьока) в далекому 1960 р. в стінах МДА захистив роботу та отримав науковий ступінь кандидата богослов’я. Праця, що за обсягом складалася з 500 машинописних аркушів до недавнього часу залишалася в рукописі. О.Сергій (Цьока) служив на різних приходах в Ярославській області, де і помер у 2004 р. Пишучи свою роботу архімандрит мав унікальну можливість спілкуватися з учасниками та сучасниками тих трагічних події. Це додає ще більшої цінності його роботі. У дані публікації ми подаємо окремі частини з параграфу «Подготовка австоро-вен­герскими властями и гре­­ко-католиками почвы для вто­ро­го Марморош-Сиготского про­цесса».

Юрій Данилець

Православное движение, зародившееся в селе Изе, молниеносно охватило все Закарпатье и проникло во все слои общества.

Всюду начались выступления против унии и ее прислужников, униатских священников и народ стремился к Св. Православной вере.

Главные руководители униатской церкви: Ужгородский бискуп Юлий Фирцак, а после него (с 1912 г.) его преемник Антоний Папп, видя такое неудержимое и быстрое распространение православного движения в Закарпатье и стремление получить настоящего православного священника, пришли в ярость.

Особенно выходили они из себя, когда о. Алексий появился в Закарпатье и служил на Благовещение Пресвятой Богородицы (1911 г.) в Вел. Лучках, а в день Трех Святителей и Сретение Господне (1912 г.) открыто в селе Изе, где совершил различные требы для православный жителей Мармороша.

Эти враги Св. Православия, видя свою скорую гибель, ре­шили во что бы то ни стало нанести смертельный удар православному движению, которое распространилось в это время с молниеносной быстротой в се­лах: «Бехерово, Иза, Великие Луч­ки, Ясинье, Хуст, Липча, Билки, Кошилево, Горонда, Уй­барово, Да­выд­ково, Заричье, Ил­ница, Вел. Копаня, Ключарки, Стре­би­чово, Осой, Ракошино, Сасово, Чингава, Теребло, Чумалево, Ду­лово, Тересна, Нересница, Ольховцы, Березово, Бабичи и др., и число его последователей в начале 1912 г.… равнялось уже 30-35 тысячам».

Униаты надеялись, что им удастся путем насильственных мер быстро избавиться от страш-ной угрозы нависшей не только над ними самими, но и над унией в целом.

«Для этого униатские привелебные паны (духовенство) по приказанию бискупа Антония Паппа и мадьярские власти по распоряжению из Будапешта, собирали обвинительный мате­риал целых два года – 1912-1913 гг.», чтобы впоследствии на основа­нии этого материала начать про­тив «схизматиков» судебный процесс, известный в истории православного движения в Закарпатье как «второй Марморош-Сиготский процесс».

Врагам Св. Православия очень трудно было проникнуть в среду борцов православного движения в Закарпатье, поскольку они не знали точно ни всех организаторов и деятелей этого движения, ни мест их тайных собраний; поэтому в Марморош, как центр православного движения, мадьярское правительство, по просьбе мукачевского бискупа Антония Паппа, прислало множество тайных агентов. Это признает также билковский униатский священник Аладар Романец в своей брошюре «О православном движении в верхней Венгрии».

В первой стадии следст­вия против православных начала дей­­ствовать Президиальная канцелярия министра-президента: она первая приняла услуги провокаторов и оплачивала их из специального фонда». Тайные агенты ходили по селам, разузнавая у жителей этих сел о православном движении, о числе православных, об их организации, о православных книгах, выдавая при этом себя за сторонников Св. Православия, чтобы войти в доверие простонародья; все, что им удавалось узнать, они сообщали полиции и жандармам.

Среди этих тайных агентов оказался некто Андрей Манойло платный агент – провокатор пограничной полиции; он остановился в Липче недалеко от Хуста и там ходил среди народа, заводя разговоры о царе и о России и, осуждая мадьяризацию и католическое духовенство, чтобы побудить народ к необдуманным выступлениям.

Этот-то тайный агент и явился впоследствии на Марморошском процессе главным свидетелем против право­славных, которых он сам же и подстрекал выступать против мадьярской влас­ти.

Самым заклятыми врагами Св. Православия и главными агентами мадьярской полиции ока­­зались униатские духовники. Они старательно следили за каж­дым православным в своих селах и собирали сведения о проповедниках Православия и распространителях книг.

Так униатский священник из с. Теребла Александр Ки­мак, ярый и заклятый враг Св. Православия, не остановился перед тем, чтобы использовать детей для слежки за их роди­телями и все услышанное не­медленно доносили полиции.

Православных всячески ста­­­ра­лись оклеветать перед ма­дьярскими властями, говоря, что они молятся за русского царя по московским «схизматицким» книгам и хотят соединиться с Россией.

Мадьярские власти ста­ра­лись разузнать, кто именно из православных поехал в Россию, чтобы готовиться стать в буду­щем священнослужителями «схиз­ма­ти­ков».

«Для сего мадьярская поли­ция нашла себе платного агента Арнольда Дулишкевича, уни­ат­­ского поповского сына из Бережской столицы (Берегово)», внука известного закарпатского историка Дулишкевича.

По поручению своего шефа-министра Горнера Дулишкевич начал свою шпионскую дея­тель­ность.

Его «деятельность распрос­транилась, главным образом, на венгерские области, населенные русскими. Он проводил та­мош­них простосердечных крестьян самым гнусным образом, рас­ска­­зывая им просто чудеса о русском царе и о человеколюбии казацких сотен». Тех, кто соглашался с его словами, Дулишке­вич сразу предавал полиции.

Этого шпиона поддерживало самым деятельным образом угрорусское униатское духо­вен­ство, например, священники Азари и Александр Кимак.

Но собранных Дулишке­ви­чем агентурных сведений ока­залось еще недостаточно, чтобы мадьярское правительство могло создать судеб­ный про­цесс против «схизматиков-бунтавщиков»: им­ нужно было получить еще более веские доказательства из России.

Чтобы точно узнать, име­ет ли православное движе­ние в Закарпатье тесную и непосредственную связь с Рос­сией, Арнольд Дулишкевич был на­правлен с рекомендательным письмом от ка­кого-то русского в Россию, как «ревнитель Св. Православия в Закарпатье».

В России Дулишкевич поз­накомился и с видными пра­вославными деятелями и да­же побывал в русских православ­ных монастырях Петрограда, Киева и др. городов, выдавая себя за «сторонника православного дви­жения в Угорской Руси». Он прислушивался к разговорам в различных слоях общества, читал русские газеты, в которых говорилось о тяжелом положе­нии угроруссов, и старался уловить, как реагирует на это общественное мнение России.

Ему удалось побывать с своим реко­мен­­дательным пись­­мом на приеме у графа Бобринс­кого, который был пред­седателем «Сла­вянского Благо­творительного Общества».

В разговоре с Бобринским, как это стало известно впос­ледствии от самого Бобринс­кого, Дулишкевич старался об­мануть графа и выведать у него сведения, интересовавшие мадьярское пра­­вительство и униатских руко­водителей, но как мы знаем, это ему не удалось, хотя он все же оклеветал графа перед австро-венгерским правительством и этим еще более выслужился пе­ред врагами Св. Православия.

Возвращаясь из Петрограда, он объехал всех галицких уни­атс­ких священников, подозрева­е­мых в связи с русским Право­славием.

Австро-венгерские власти, как видно, стре­мились узнать, нет ли связи между православным движением и славянами, живу­щими за пределами России, ибо униатское духовенство доносило полиции, что православное дви­жение имеет панславянский ха­рак­тер.

«Собрав в России необхо­димый материал, агент Дулиш­кевич возвратился в Венгрию и представил его мадьярским властям в переработанной фор­ме, со всякого рода клеветой на русских, как духовных, так и светских людей, которые будто бы делают все для того, чтобы нанести удар Австро-Венгерской Империи, подготовив заранее угрорусский «Бунт».

Больше всего Дулишкевич оклеветал перед мадьярскими властями Бобринского, который будто бы дал ему 1000 крон на организацию русского студенческого кружка, а также на про­паганду, и 1000 крон на защиту подсудимых право­славных. Дулишкевич еще ут­верж­дал, будто бы Бобринский, между прочим, сказал ему, что «Россия до тех пор не успокоится, пока над Карпатами не будет поднят русский флаг»….

Мадьярские власти с не­тер­пением ожидали, когда для них придет «благоприятное» вре­мя и они смогут применить самые ужасные репрессии про­тив ненавистного им нашего кар­паторусского православного населения, которое они уже с давних пор желали стереть с лица земли.

Вот такой «благоприятный» для них момент и был подготов­лен докладом Дулишкевича.

Мадьярские власти, сов­­­местно со своими при­служника­ми – униатским духовенством, во­з­­двигли против нашего пра­вославного карпа­то­русского на­ро­да.

Страшные гонения на пра­вославных начались по всему За­карпатью, а особенно в Мармороше, как главном центре православного движения.

Мадьярская полиция уже точно знала имена всех ревните­лей и борцов Св. Православия.

Австро-венгерское минис­терство Внутренних Дел, чтобы применить еще более жестокие меры, «прислало в Сигот своего особого уполномоченного (поли­цейского советника Гомейра) для руководства гонениями на православных. Ему усердно помогала в этом деле сиготская прокуратура».

С прибытием тайного по­ли­­цейского агента в Сигот нача­лись жестокие гонения на православных, настолько ужас­­ные, что «пока мир этот будет существовать, эти муки православных христиан в Кар­патской Руси будут позорным пятном на гербе Ватикана и на совести пап римских».

По указанию Ватикана в крови православных закарпатцев омочили свои руки не только жандармы и полицейские, но и наши «местные иуды ис­кариоты», т.е. униатские по­пы-мадьяры. Это видно из до­не­­сения марморошского под­жупана Гуличия за № 9796 от 1908 г. к Марморошскому жупану, который откровенно сознался, что преследования пра­вославных совершаются «по просьбе господина духовника, о. Азария».

«В июне 1912 г. в Марморош-Сиготе сос­то­ялось собрание (униатского) духовенства Мука­­чев­ской епархии, обратившееся к властям мадьярским с просьбой подавить православное движение, после чего немедленно были приняты против православных самые жестокие меры».

От этих ужасных гонений больше всего пострадала Иза, как центр и колыбель Св. Православия в Закарпатье, ибо в ней по приказу мадьярских властей поселились не только жандармы и тайная полиция, но и солдаты, которые установили наблюдение за каждым домом и следили за всеми действиями православного населения.

Мадьярской жандармерии очень много по­могал изский «великий инквизитор», Андрей Аза­ри. Он принял команду над присланными в деревню войсками и жандармами.

Целый приход наказывали палочными уда­рами; Азари приказывал мучить мужчин, женщин детей и истязать их до крови. Тех, которые молили его о пощаде и обещали снова ходить в униатскую церковь, жандармы больше не били.

По праздникам и воскресеньям и даже в будничные дни жандармы силой загоняли православных изян в униатскую церковь, где служил ненавистный им предатель Азари, а кто отказывался туда идти, того жестоко били и всячески над ним издевались.

Жандармы насильственно заставляли изян обращаться «к униатскому пану Азарию за «ци­дулой» (справкой) о том, что такой-то ходит в униатскую церковь и обещает быть верным римской унии», а те из православных, которые не имели такой бумаги, подвергались ужасным мучениям.

Иза в это время была на осадном положении; сосед не имел права зайти к соседу, всякие встречи на улице более двух человек считались заговором против Австро-Венгерской империи.

По отношению к жителям с. Изы применялись все жестокие меры ужасной средневековой католической инквизиции…

Гонение приняло настолько ожесточенный характер, что многие скрывались от преследований в лесах и целыми днями сидели в зимнее время в пещерах недалеко от села Изы, боясь возвращаться домой. Многие из них отморозили себе руки и ноги.

В это время в селе Изе наблюдалось как бы повторение эпохи гонения на Церковь Христову первых веков, когда не только предавались ужасным мучениям христиане, но сжигалась даже и христианская письменность, чтобы истребить даже память о христианах. Так и мадьярские жандармы «искали и отбирали молитвенники и псалтыри, жития святых и другие церковные книги, а также изображения святых, газеты, листки и письма».

В это время в Изу для подавления православ­ного движения был послан из Сигота особый следователь, ярый мадьяр Михаил Бренер со своим ближайшим помощником Михаилом Имре.

Здесь следователь Бренер проявил свои зверообразные нравы.

Он приказал приводить всех православных на допрос и тех, кто отвечал на допросах не по его вкусу или называл себя православным, жандармы отводили в школу и избивали до полусмерти.

Чтобы более наглядно представить себе ужасные мучения, применявшиеся мадьярскими жандармами в отношении православных изян, можно привести хотя бы один пример допросов Бренера:

Вы, православные собаки, еще охотно будете ходить в униатскую церковь! – кричали жандармы, безжалостно избивая при этом православных. После этого их толпой согнали в волостной дом к судебному следователю Бренеру.

Вот как рассказывает об этом допросе один из подсудимых.

Господин судья спросил меня:

«Ну как, собака, ты также православный?»

«Да, – ответил я, – я православный».

«И как долго желаешь им оставаться?»

«Навсегда!»

«Жандармы, выведите это­го человека исповедоваться и причаститься».

Жандармы взяли меня, ско­вали мне руки и препроводили в находившееся недалеко пустое место, где уже было собрано зна­чительное число людей, так­же в цепях.

«Тебе новой веры хочется, собака!» — закричали жандар­мы. Они набросились на меня и били меня ногами и ружей­ными прикладами куда попало до тех пор, пока я не лишился чувств. Когда я снова очнулся, жандармы «обрабатывали» как раз Димитрия Вакарова. Один из жандармов вырвал у него прядь волос и бил его по лицу до тех пор, пока Димитрий не проглотил своих собственных волос. На следующий день нас всех сковали и под конвоем отправили в тюрьму».

Но этого мадьярских влас­тей казалось мало, они начали наказывать православных изян еще денежными штрафами: «Пос­­ле этого сыпались мно­го­численные штрафы за… недос­та­точную чистоту крестьянских дворов, неочистку деревьев от гусениц… за то, что у лошади не новые подковы, и много других штрафов; т.е. на одно село Изу, как центр православного движения, хустский «старший штуль­рихтер» в продолжение полугода наложил шестьсот штрафов».

Тогда православные изяне решили послать из с. Изы сме­лых людей в Мишкольц к про­тоиерею Авриилу Мотину, чтобы через него, как настоятеля с. Изы, добиться у австро-венгерского правительства хотя бы некоторого облегчения своего по­ложения.

Ехать в Мишкольц добро­вольно вызвались Димитрий Ми­­хайлович Сабов, Василий Гай­­­дов и Георгий Плиско. Продав своих волов летом 1913 г., в самый разгар ужасных преследований православных в с. Изе, они с Божией помощью направились в г. Мишкольц к прот. Авриилу Мотину, который принял их очень радушно, как своих пасомых.

Сопровождаемые Мотиным, они в тот же день явились на прием к губернатору Мишкольца и рассказали ему о жестокостях мадьярских жандармов среди пра­­вославного населения Изы.

Губернатор с вниманием вы­с­­­­лушал их и сказал: «Я не могу вам помочь, т.к. Марморош не находится под моей властью, но все же я позвоню в Будапешт с министерство Вероисповеданий и там мне посоветуют, что делать.

Что ответили на его теле­фонный звонок в Будапеште – нам неизвестно; но, гово­рит участник этой поездки Са­бов Д.М., известно лишь, что после своего разговора с министром Вероисповеданий гу­бернатор сказал: «Идите до­мой, я скоро пошлю в с. Изу для расследования дела на месте двух адвокатов – реформата и греко-православного, которые должны по всем правилам беспристрастно расследовать положение в Изе и все мне доложить».

При этом он успокоил изян, опасавшихся, что по возвращении на родину их немедленно схватят жандармы, и сказал, что все будет в порядке.

Однако, вернувшись в с. Изу, они пробыли на свободе недолго; в первую же ночь их арестовали жандармы. Д.М. Сабова раздели донага и били, добиваясь у него, кто был в Мишкольце, но ничего от него не добились.

Избитый до полусмерти Сабов попытался снова поехать в Мишкольц или Будапешт, но по дороге, в г. Хусте, был пойман жандармами, которые привели его обратно в с. Изу.

Между тем в село Изу при­ехали из Мишкольца два адвоката, которые обратились к главному следователю Бренеру и просили его показать им тот православный крест, который они раньше приказал выкопать и доставить в жандармерию.

Адвокаты осмотрели крест, обмерили и сфотографировали его и сказали Д. Сабову, что бить их жандармы больше не будут.

Адвокаты велели Сабову также привести всех людей, ко­торые подверглись мучениям от жандармов, чтобы повести их к врачу для осмотра.

Затем адвокаты отправились по делу жителей села Изы в Сигот к марморошскому жупану.

Между тем Д.М. Сабов, собрав 70 сертификатов, которые выданы были Азарием жителям с. Изы об их «возвращении» в унию под действием жан­дарм­ских истязаний, передал их сербскому адвокату Коста Хаци (или Константину Хаджа) в Новосаде. Адвокат этот впоследствии представил эти 70 справок на Марморош-Сиготский судебный процесс, как вещест­венное доказательство того, что жестокие преследования пра­вославных уг­ро­руссов совер­ша­лись и совершаются по указа­нию униатских духовников, в том числе и Андрея Азария.

Но приезд в село Изу ад­вокатов для расследования дела на месте не облегчил положения православных. Гонения, арес­ты и страшные жестокости про­должались все время не толь­ко в Изе, но и во всех селах Мармороша, где было особенно много православных.

Обыски производились в поис­ках православных книг в Изе, Кошелеве, Липче, Нанкове, Горичеве, Быстром, Теребле, Дулове, Нереснице, Тернове, Быч­кове, Рахове и др. селах по всему краю, где только были православные христиане.

Окружным начальником г. Мукачева был издан приказ за № 1830 от 1913 года о том, чтобы немедленно убрать в Вел. Лучках Православный Крест (он его на­зывает «Андреевский Крест»).

Окружной начальник ду­мал, что его распоряжение будет немедленно выполнено: но это было не так-то просто, т.к. никто не соглашался идти выкапывать крест из земли.

Видя такое безвыходное положение, жандармы взяли цыган, которых насильственно заставили выкопать крест и зарыть его в землю. «После сего скоро был закрыт и молитвенный православный дом в Вел. Лучках (в 1913 г.)».

Во всех православных селах продолжались ужасные гонения, преследования и аресты лиц, подозреваемых в православии. Всех их заключали в тюрьму г. Сигота, где против них готовили процесс.

Из одного села Вел. Лучки арестовано было около 300 чело­век обоего пола; что же касается Изы, то там творилось нечто ужасное.

«Арестовывали православ­ных угроруссов сотнями; а ког­да тюрьмы переполнились, жан­дар­мам было предоставлено му­­чить православных по своему усмотрению; арестованных били прикладами до потери сознания, зас­тавляли давать нужные показания».

Мадьярская полиция осо­­бен­но охо­­тилась за глав­ным руководителем этого право­слав­но­го движения, о. Алексием, ду­­мая, что он скрывается где-то в народе и ведет агитацию против Австро-Венгерской Империи за воссоединение с Россией.

Поэтому мадьярское пра­ви­тельство посылало своих аген­тов узнать, где скрывается о.Алексий, чтобы поймать его, арестовать и предать суду, как великого государственного изменника и преступника.

Но тайные поиски мадьярс­кой агентуры не увенчались ус­пе­хом (т.к. о. Алексия в это время в пределах Австро-Венгерской Империи не было, он находился в Америке, откуда своими тай­ными письмами поддерживал дух православного движения).

Видя свой неуспех, мадьярс­кое правительство пошло на хит­рость: «назначило 2000 довоенных крон вознаграждения тому, кто о. Алексия представит властям».

Предложив вознаграждение за жизнь главного руководителя православного движения, о.Алек­­сия, мадьярс­кое прави­тель­ство не достигло и этим своей злокозненной цели и пришло от этой своей неудачи в бешеную ярость.

Жандармы ночью напали на дом о. Алексия, надеясь там его найти, сделали обыск и конфисковали все его вещи: книги, письма, иконы и др., а также разрушили часовенку, кото­рую еще в молодости о. Алексий устроил себе для молитвы, а сест­ру его Василису подвергли всяческим мучениям.

Ее в одном белье выгнали в приток реки Тиссы, где она вынуждена была стоять долгое время во льду, стараясь этим заставить ее сказать, где находится ее брат о. Алексий.

Таким образом, австро-вен­герские власти совместно с униатским духовенством при­няли все жестокие меры про­тив православных насельников Закарпатья, а, в конце концов, приготовили для них ужасный, позорный для мадьярского пра­восудия, процесс, известный в истории православного дви­же­ния в Закарпатье, как «вто­рой Марморош-Сиготский про­цесс», надеясь этим поскорее из­бавиться от ненавистных «схиз­матиков».

Архимандрит Сергий (Цьока)

Джерело: Православний літопис. – № 4 (43). – Липень-Серпень. – С. 20-25.

Архімандрит Сергій (Цьока) про підготовку Мараморош-Сиготського процесу 1913-1914 рр.

Добавить комментарий